Александр Гаврилович Ситников родился в Бузулуке 27 сентября 1884 года (по старому стилю), умер в Казани в 1942 году. Семья Ситниковых, чьи предки жили в Бузулуке с 1807 года, была многочисленной и вполне состоятельной. Александр Гаврилович, окончивший Казанское музыкальное училище по классу скрипки, стал профессиональным скрипачом. Его жена, Александра Михайловна (дочь священника Бузулукского Тихвинского женского монастыря Михаила Михайловича Малиновского), училась в Петроградской консерватории и была пианисткой. В 1923 году Ситниковы уехали из Бузулука в Казань, где впоследствии Александр Гаврилович играл в оркестре Казанского театра, затем работал в оркестрах Радиокомитета и Татарской филармонии. Дети музыкантов Ситниковых, Нина Александровна Порфирьева (25.11.1920, Бузулук — 2014, Казань) и Пётр Александрович Ситников (1924-1974), стали выдающимися учёными-биологами.
О музыкальной работе Александра Гавриловича в Бузулуке вспоминал один из организаторов системы народного образования 1920-х годов Иван Артемьевич Попов. Его рассказ опубликован в книге
«Бузулук первой половины XX века в воспоминаниях».
Публикуемая статья основана на выявленных нами в фондах Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ. Ф.1964. Оп.1. Д.180. Письма Ситникова А.Г. Шеншину А.А.) письмах Александра Гавриловича Ситникова в Москву к своему наставнику
Александру Алексеевичу Шеншину.
Публикуем одно из хранящихся в РГАЛИ писем:
«Глубокоуважаемый Александр Алексеевич!
Прежде всего сердечно благодарю Вас за Ваше письмо, которое поддержало и укрепило меня, так как перед Вашим письмом мне пришлось пережить неприятности с начальством. Но теперь, несмотря на все препятствия и огорчения, я все же могу сказать: «Ныне отпущаеши…», так как, хотя и не совсем полно, но все же удалось провести большую дело, о котором я мечтал давно.
Одним из главных толчков к проведению этого дела была моя работа под Вашим руководством на курсах 1919 года в Москве. Теперь пишу Вам, как было дело.
Спасаясь в зиму черного голодного года, я попал в Ташкент, где прожил зиму и едва не умер от малярии. Приехал полуживой в Бузулук и, оправившись от болезни, поступил завхозом в детский дом, но пробыл там недолго – два с половиной месяца, а затем был уволен как «не специалист». И если бы я не был уволен, то всё равно бы не остался дольше в кошмарной обстановке работы детского дома.
Я по уходе из детдома поступил рабочим в склад Общества Друзей Квакеров, где таскал иногда 5 и 6 пудовые мешки с рисом и фасолью из вагонов в пакгауз, познакомился с любителями-музыкантами англичанами, которые дали мне вновь возможность заняться музыкой. И вот тогда - то я решил с их помощью провести ряд музыкальных вечеров в историческом порядке.
Первоначально решено было устраивать эти вечера только для учащихся. Вошли в соглашении с Рабфаком и устроили первый вечер, на котором я, в виде вступление, прочел кратко о зарождении и развитии музыки, причем привел несколько цитат, в том числе Аристотеля, Гёте, Бетховена, Лютера, Толстого и других. Вечер имел успех у слушателей, но зато в местной газете меня разделали, как говорится, под орех, за немарксистской объяснение развитие музыки, обозвав меня рутинером, невеждой и развратителем молодежи. Конечно последовало распоряжение о прекращении вечеров в Рабфаке, да и сам я не смог бы продолжать там после такого выпада. Тогда решили (и оказалось, к лучшему) устраивать публичные, платные вечера для всех желающих, назначив минимальные цены, чтобы только покрыть расходы на афиши, билеты и освещение.
Исполком любезно предоставил зало с хорошей акустикой и концертным роялем Блютнера, весь сбор с вечеров поступал в пользу детских домов города. Я решил в своих объяснениях давать только краткие биографические сведения о композиторах, характеристику творчества и пояснение исполняемых пьес как со стороны их технического строения-формы так и, насколько возможно, самого содержания, чтобы облегчить слушателям восприятие пьес, которые в Бузулуке прозвучали впервые. И вот, казалось, дело пошло.
Параллельно с этим, для упорядочения пения в детских домах города, были организованы четырёхмесячные курсы по подготовке из воспитателей дет.домов руководителей детского пения. Курсы проведены мною с моей женой, которая была руководительницей игры на фортепиано. Вначале всё пошло гладко, но вот явился новый заведующей УОНО (уездным отделом народного образования) Задульский, и сразу всё изменилось. Прежде всего он нашел эти вечера «ненужной роскошью», хотя ОНО не затратило на них ни одного рубля, а наоборот каждого вечера получало от 80 до 100 рублей для детских домов. И когда мне понадобились из библиотеки бывшей Народной музыкальной школы ноты, и я обратился с просьбой о выдаче мне их на время, то получил отказ (до этого мне таких отказов не было).
Затем уже были расклеены афиши о седьмом вечере, но перед вечером из ОНО сообщили, что он не состоится и что вообще о дальнейших вечерах будет особое суждение. На вопрос, чем это вызвано, последовал ответ, что вечера посещает только учительство. Стали искать выход. Предложили свои услуги Рабочему клубу, и после некоторых пререканий о «немарксистском» подходе и «непролетарской» музыке, нашли себе прибежище в Клубе. Ну какое помещение: зало - бывший магазин, рояль - немного лучше балалайки, а главное – холодно. Но все уладили, рояль привели в порядок, насколько возможно – подтопили, и вот добрались до конца.
Первоначальный проект был значительно шире. В программу вечеров должны были войти еще Вагнер, Лист, Брамс, французские и скандинавские композиторы, и гораздо полнее современные русские. Но ввиду срочного отъезда И.И. Брокльсби (пианист и виолончелист) пришлось программу сократить и современных русских композиторов показывать по нескольку в вечер. И, как назло, заведующий клубом очень заинтересовался этими вечерами и просит побольше их устраивать («раз в неделю обязательно…»). О последних вечерах и рецензии стали более доброжелательны. Перед последним вечером устроили анкету среди наших слушателей и 9 или 10 апреля устраиваем вечер из произведений по выбору публики. Больше всего получили голосов «Крейцерова» (не без влияния Толстого) и «Лунная» сонаты Бетховена, «Баркаролла» Чайковского, «Славянский квартет» Глазунова, траурный марш и ноктюрн Шопена и другие небольшие пьесы. Между прочим, «Дьявольская» соната Тартини, хотя и не была помечена в анкете, собрала 27 голосов. Это очень интересно. А что бы Вам в Москве устроить такую анкету?