Самарские Шевелёвы

Глава семьи Шевелёвых, Михаил Антонович, жил в Самаре с 1900-го года, служил ветеринарным врачом при железнодорожной станции «Самара» и одновременно был управляющим городской скотобойни (его отец Антон Шевелёв был мещанином города Рыбинск Ярославской губернии).

У его жены, Анны Геннадиевны, было две сестры. Младшая из них, Любовь Геннадиевна (в девичестве Ярославцева, их отцом было купец города Рыбинск Ярославской губернии Геннадий Никитич Ярославцев), долгие годы не заводила собственную семью. Её привязанность к Анне Геннадиевне была так велика, что, в какой бы российской губернии ни служил Михаил Антонович, она всегда была рядом, помогая сестре управляться с детьми.

В Самаре Любовь Геннадиевна Ярославцева вышла замуж. К сожалению, имя и фамилия её супруга мне неизвестны. Но я знаю, что у неё родилось четверо своих детей: Валентина, Евгения, Антонина и Михаил. Валентина (Вавочка) не создала семьи и умерла бездетной. Дочь Антонины – Валя, окончила Самарский авиационный институт. У Евгении родилось двое сыновей: Борис и Лев. Насколько мне известно, внуки и правнуки Любови Геннадиевны «укоренились» в Самаре, но я ничего не знаю об их дальнейшей судьбе.

В 1908-м году Михаил Антонович умер от туберкулёза, но ещё за два года до этого он ушёл со службы по состоянию здоровья. Давний друг Шевелёвых – юрист, присяжный поверенный Самарского окружного суда Андрей Николаевич Хардин стал опекуном семьи и поддерживал овдовевшую Анну Геннадиевну, оставшуюся с пятью детьми на руках, вплоть до своего ухода из жизни в 1910-м году.

В 1911 году Анна Геннадиевна похоронила своего младшего сына, десятилетнего Михаила, умершего от скарлатины, свирепствовавшей в Самаре. Миша Шевелёв очень любил играть в солдатики, знал наизусть расположение войск в различных исторических военных баталиях и мог со временем стать большим военным специалистом. Когда его хоронили, мимо проходило подразделение пехотного полка и, как это было принято, все военные отдавали честь маленькому покойнику, лежащему в гробу.

Через несколько лет Анна Геннадиевна потеряла и своего старшего сына, Павла Шевелёва. Юноша окончил Самарское коммерческое училище и стал студентом Санкт-Петербургского горного университета императрицы Екатерины II. Павел Шевелёв имел настолько блестящие способности, что профессор не начинал без него лекции. Однажды, вернувшись в Самару на пасхальные каникулы, Паша в компании молодых людей-студентов и двух девушек-гимназисток поехал на другой берег Волги. Барышни поддразнивали Пашу, говоря, что ему «слабо застрелиться». В те предреволюционные годы в России наблюдался расцвет декадентства, было много молодежи, «презирающей» жизнь. Паша, подверженный этому веянию, носил револьвер в кармане и, не задумываясь, застрелился «на спор». Были большие проблемы перевезти его тело через Волгу – из Симбирской в Самарскую губернию. Пришлось обращаться к симбирскому губернатору, который, в конце концов, всё же разрешил родным в пасхальные дни забрать тело.

Средний сын Анны Геннадиевны, Сергей, рано лишившийся отца, принёс матери много горя. Он рос неуправляемым и своенравным. А. Н. Хардин, видя, с каким трудом Анна Геннадиевна управляется с сыном, советовал отдать его в военное училище, что и было сделано впоследствии. Но учиться Сергей не хотел и окончил ли училище, неизвестно. С началом Первой мировой войны он постоянно сбегал из дома, чтобы «воевать с немцами». Его снимали с поезда и под конвоем возвращали семье. После 1917 года он отправился воевать с «белыми» куда-то на Урал, в район Уфы. Вероятнее всего, сражался в чапаевской дивизии. Был ранен на реке Белой. Пуля пробила ему ногу и попала в сердце лошади, на которой он скакал. Лошадь упала на лед и придавила Сергею ногу. Он долго лежал, вмерзший в лед, пока его не обнаружили и не перетащили в какую-то избу; там ему, оголодавшему, дали краюху хлеба, сказали: «Терпи, солдат» и отпилили ногу по колено. Табуретка, на которой простой пилой отпиливали ногу, была колченогая и качалась, поэтому кость отпилили неровно. В спешке неумелый хирург не оставил кожу для того, чтобы зашить культю.

Сережу после «операции» переправили в госпиталь, он чудом выжил и писал из госпиталя письма домой, в Самару. Одно из писем дошло. Он знал, что его старшая сестра Екатерина Михайловна Шевелёва к тому времени служила врачом, поэтому обратился к ней с просьбой: «Катя, забери меня к себе…» Каким-то образом Сергея перевезли в Самару, где друзья встретили его и сняли с поезда, переложив на носилки, которые были приделаны к двум велосипедам. Бедолагу накрыли одеялом и повезли на этих носилках через город. Была Пасха, самарцы шли навстречу веселые, и многие, видя раненого солдата, клали ему в носилки куличи и пасхальные яйца. Тогда Сережа впервые заплакал. Он оправился, окреп, ему заказали протез и впоследствии он устроился на завод имени Масленникова. Со временем Сергей Шевелёв снова уехал из Самары куда-то под Уфу. Там у него с прежних времён оставалась девушка Сима, на которой он вскоре женился. Всю жизнь Сергей Михайлович Шевелёв проработал на станции Бердяуш, был там парторгом. Константин Шевелёв, сын Сергея и Симы, жил в Кургане, у него родились двое сыновей, след которых потерян.

Но вернёмся к другим детям Анны Михайловны. Самыми старшими из них были дочери Анна и Екатерина, родившиеся с разницей в полтора года на станции Лютенец Могилёвской губернии, где в начале 1890-х годов служил ветврач Михаил Шевелёв. Девочки были очень разными не только по характеру, но и по отношению к учёбе. Катя была предрасположена к наукам, за Аней такой склонности не наблюдалось. В детстве ей даже наняли репетитора, но она часто втыкала скомканную бумагу между висящим у входной двери колокольчиком и его «язычком», чтобы колокольчик не звенел. Репетитор, потоптавшись у дверей, уходил, и Аня говорила, что не занималась, потому что репетитор не пришел.

Обе девочки были ученицами женского училища II разряда Нины Андреевны Хардиной. В 1907 году училище было преобразовано в гимназию, которую Катя и Аня Шевелёвы окончили соответственно в 1910 и 1911 годах.

Катя, дожидаясь, когда Аня окончит последний – седьмой класс, провела год дома, после чего барышни поступили на Юрьевские частные университетские курсы (сейчас – город Тарту, Эстония). В 1913-м году в середине второго курса сестры Шевелёвы приехали домой на Рождественские каникулы и однажды отправились кататься на коньках; там Аня провалилась под лед. Она долго болела и заболевание переросло в туберкулез. Каждый день Ане привозили с бойни стакан горячей бычьей крови, Аня солила кровь и залпом выпивала. Это помогло ей полностью излечиться. Но Курсы Аня бросила и с удовольствием, живя с матерью, стряпала и рукодельничала. У них с Анной Геннадиевной была трогательная сердечная связь.

В 1915-м году Анна Михайловна вышла замуж за вернувшегося в отпуск из Действующей армии прапорщика артиллерии Евгения Александровича Охитовича.

В голодные и холодные зимы 1920-х годов Анна много болела, у неё развился и часто обострялся ревматизм. Переболев тифом, она долго восстанавливалась. Не было и речи о том, чтобы завести детей, тем более что Евгений Александрович как бывший царский офицер несколько раз был под следствием. После четырнадцати лет брака Анна Охитович родила дочь. Роды осложнились из-за недавно перенесённой ангины. Начался сепсис. Ребёнок родился щипцовый и с пятнами омертвения. Прогноз врачей не оставлял шансов младенцу, но мать они обещали спасти. 23 июня 1928-го года Аня умерла. Перед смертью она взяла клятву со своей сестры Кати, что та не оставит её ребенка и будет заботиться о девочке. Во время Аниной болезни у неё под кроватью сидела собака – дворняжка по кличке Кадо, и чтобы выгнать её оттуда, приходилось бросать под кровать ватки со спиртом, запах которого Кадошка не переносила. Когда Аня скончалась, Кадо переползла к Наташиной кроватке и никого не хотела подпускать к ней. Потом эта собака ещё долго жила в семье. Она своим молоком выкормила приблудного котенка, который вырос и стал котом-красавцем.

Наташу Охитович, оставшуюся без матери, выкормила «няня Фрося», у которой был свой маленький ребёнок – сын. Евгений Александрович был фанатичным отцом, Он был уверен в блестящем будущем дочери, и настоял, чтобы прививку от оспы поставили девочке не в плечо, а на ягодице, «чтобы не испортить будущее декольте».

Евгений Александрович был литератором и членом Союза Писателей Самарской областной писательской организации. Как преданного и кристально честного человека Е. А. Охитовича назначили начальником Самарского отделения Всероссийской переписи. Данные этой переписи впоследствии были засекречены, и проведена Вторая Всероссийская перепись, результаты которой устроили правительство. Всех, кто имел участие к Первой Всероссийской переписи, уничтожили. Евгения Александровича арестовали 14 декабря 1937 года.

Анна Геннадиевна Шевелёва после смерти дочери перебралась в квартиру зятя и занималась всеми домашними проблемами вплоть до его ареста. После того, как стало ясно, что он не вернётся, Анна Геннадиевна с Наташей переехали к Кате, которая с 1925 года была замужем за Мироном Ефимовичем Вольским. По воспоминаниям моей мамы, Натальи Евгеньевны, урождённой Охитович, бабушка была очень скромной и щепетильной. Она не получала пенсию и полностью зависела сначала от зятя, потом от дочери Кати. Способности Анны Геннадиевны к учёбе и особенно к математике, благодаря которым выпускнице гимназии Ане Ярославцевой была вручена золотая медаль, не угасли даже в старости. Ей исполнилось 60 лет в год рождения внучки. Когда девочка вошла в школьный возраст, Анна Геннадиевна занималась с ней и помогала делать все уроки вплоть до пятого класса. А. Г. Шевелёва умерла 1942 году. Она похоронена на Братском кладбище города Фрунзе (ныне Бишкек) рядом с памятником профессору М. Е. Вольскому.

Очень надеюсь, что кто-то из Шевелёвых увидит представленные на сайте фотографии, и откликнется.

Если Вы что-либо знаете о судьбе Шевелёвых или хотели бы дополнить этот рассказ новыми фактами, напишите пожалуйста нам на электронную почту soroka1736@yandex.ru.

Также в нашем семейном архиве хранятся две фотографии, не имеющие отношения к семье, но представляющие несомненный интерес для исследователей истории города Самары.