Большая жизнь купца
Фёдора Фёдоровича Красикова

Первое упоминание о семье Красиковых в Бузулукском уезде мы встретили в материалах подушной переписи населения Российской империи 1834 года. О семье деда нашего героя Никиты Никитича Красикова (1783 — 01.06.1838) и его жены Анны Андреевны (1786 — 10.02.1868) там сказано: «Причислены по предписанию Оренбургской градской думы в 1834 году из отпущенников». Можно сделать вывод, что до прибытия в Бузулук Красиковы были крепостными крестьянами, но где они проживали ранее, нам неизвестно.

В семье Никиты Никитича и Анны Андреевны Красиковых было пять сыновей: Даниил (1805 — 07.10.1873), Василий (1807 — 14.05.1888), Маркел (1809), Фёдор (1813) и Иван (1817 — 02.10.1892). Все сыновья женились, у всех были дети. В начале XX века в Бузулукском уезде проживали десятки, если не сотни представителей этой большой семьи, да и сейчас можно встретить потомков тех «первых» Красиковых.

Фёдор Фёдорович Красиков родился в 1842 году в семье купца Фёдора Никитича Красикова и его жены Федосьи Ивановны (1813 — 04.04.1863); помимо него у родителей был сын Ульян (17.06.1838 — 06.02.1907) и дочери Феврония (21.06.1854) и Екатерина (13.11.1857).

Все Красиковы зарабатывали на жизнь хлебной торговлей и разводили скот. Поначалу в документах купцом числился старший Ульян Фёдорович Красиков, а Фёдор Фёдорович указывался как «купеческий брат». Но вскоре всё изменилось.


Мельничное дело Фёдора Фёдоровича Красикова

В 1870 — начале 1880-х годах спрос на самарскую пшеницу в Российской Империи был огромен, и в губернии разразилась «хлебная лихорадка». «Крупчатники загребали деньги лопатой и предполагали, что этот золотой ключ будет неиссякаемым, они наперерыв друг перед другом снимали и строили мельницы, бросая на это предприятие безумные деньги», — рассказывала о тех временах «Самарская газета»[1].

Не обошла «хлебная лихорадка» и Фёдора Фёдоровича Красикова: в 1880 году он арендовал в имении санкт-петербургского купца Николая Леонтьевича Левенсона при селе Павловка (Богатое) мукомольную мельницу и начал размол. Но этого ему показалось мало.

14 марта 1883 года Красиков арендовал на 26 лет у города Бузулука место на берегу реки Самарки с обязательством построить мельницу «крупчатную и раструсную, стоимостью, не считая плотин и хозяйственных построек, не менее 30000 рублей» [2]. По договору, первые 2 года он не должен был ничего платить городу, но в остальные 24 года был обязан выплачивать ежегодно 7500 рублей. Также он должен был страховать мельницу на сумму не менее 30000 рублей, но страховка оформлялась на имя города, и страховой полис предоставлялся на хранение в городскую управу. По истечении 26 лет мельница должна была перейти безвозмездно в собственность города Бузулука.

Строительство мельницы заняло два года, и руководили им лучшие специалисты того времени — инженер-механик Сергей Алексеевич Добров, основатель чугунолитейного и механического завода товарищества «Добров и Набгольц», и известный в Самарской губернии мукомол Фердинанд Антонович Павличек, служивший в то время у Красикова крупчатником. Мельница обошлась в громадную по тем временам сумму — 329 904 рубля.

Поначалу казалось, что мельница удалась: могла размалывать в сутки до 2000 пудов пшеницы, мука выходила хорошего качества, спрос на неё был большой. После начала размола в первый же 1884 год (считая мельничный год от половодья до половодья), мельница принесла Фёдору Фёдоровичу более 130 000 «чистого барыша».

Красиков «потирал руки», а купцы-конкуренты завидовали: положение мельницы близ Бузулука было очень выгодно — не приходилось платить деньги за перевозку купленного зерна, оно покупалось на хлебном рынке города и привозилось продавцами для ссыпки прямо на мельницу, что составляло, по мнению бузулукского купца Степана Ильича Болтунова, до 9000 рублей экономии в год.

Однако уже через год выяснилось, что местоположение мельницы все же было выбрано неудачно: весной, при разливе реки, затапливало не только двор мельницы и находящиеся на нём постройки, но и пол корпуса, что приводило к значительным расходам после спада воды.

Работа мельницы в полную силу требовала высокого подъёма воды, и на Самарке была устроена запруда, однако это привело к затоплению находящихся выше по реке земского моста на почтовом тракте в город Бугуруслан и мельницы, принадлежащей Тихвинскому женскому монастырю, так называемой «Квасихи».

Перестройку моста и содержание его город возложил на Красикова, и обошлись работы, по разным оценкам, от 5000 до 7000 рублей. Кроме того, ежегодная разборка моста осенью и установка весной требовали расхода в 1000 рублей.

Мельницу «Квасиху» у монастыря арендовал бузулукский купец Степан Ильич Болтунов, и он подал на Красикова иск. Разбирательство у мирового судьи окончилось установкой на Самарке столба, определявшего уровень воды, что явилось препятствием при производстве работ на мельнице.
Красиков искал выход из такого затруднительного положения: вначале построил паровое отделение, а когда стало понятно, что и оно не позволяет его мельнице работать в полную силу, снял по «баснословной цене» в 15300 рублей годовой аренды «Квасиху» (Болтунов «до» платил всего 2000 рублей).
 
А затем к мукомолам Бузулукского уезда пришла настоящая беда — с 1886 года началась череда неурожайных лет, приведшая к полному упадку хлебной торговли и мукомольного дела. Если ещё недавно покупатели продукции мельниц были готовы высылать деньги вперед, лишь бы «встать в очередь» за бузулукской мукой, то теперь, по словам обывателей, «в базарные дни на площади стояла такая тишина, что был слышен полёт мухи» [3]. Неблагоприятные погодные условия уже не позволяли вырастить такое «наливное и чистое, как янтарь» зерно; у покупателей из других регионов возникали претензии к качеству муки.

Все хлеботорговцы несли убытки, многие полностью разорялись. Не обошел кризис и дело Фёдора Фёдоровича Красикова: спрос на муку с его мельницы снизился, в какой-то момент размол совсем остановился.

И в этот момент, 10 апреля 1888 года, мельница бузулукского городского общества, построенная Фёдором Фёдоровичем Красиковым, сгорела.

Пожар произошел вечером. Огонь очень быстро распространился по деревянному корпусу мельницы, и в какие-нибудь полчаса постройка была уничтожена полностью. Пожарная команда из Бузулука прибыть не успела — приехала к тлеющему пепелищу.

Мельница была застрахована в нескольких страховых обществах на общую сумму 206 406 рублей.

Самого Красикова во время пожара в Бузулуке не было: за несколько дней до этого он уехал на хутор. Но по городу поползли слухи, что имел место поджог мельницы, было открыто следственное дело.

Через два года, 17 мая 1890 года, в Самарском окружном суде началось слушание дела с участием присяжных заседателей по обвинению Фёдора Фёдоровича в поджоге мукомольной мельницы. Следствие пыталось доказать, что имел место сговор Красикова с неустановленными лицами, имевший целью развязаться с арендой мельницы, грозившей ему в будущем полным разорением, и желанием получить страховую премию.

В течение трёх дней шло судебное разбирательство, в ходе которого свидетельские показания давали бузулукские и самарские мукомолы и хлеботорговцы, сотрудники городской управы, обыватели, приказчики, работники мельницы, возчики, грузчики, члены семьи, и даже мальчишки, купавшиеся в Самарке незадолго до пожара.

В итоге суд поставил перед присяжными два вопроса:
1. Доказано ли, что принадлежащая купцу Красикову мукомольная мельница, выстроенная на земле города Бузулука и застрахованная в разных страховых обществах в 206 тысяч рублей, 10 апреля 1888 года умышленно сожжена?
2. Если первое обстоятельство доказано, то виновен ли в поджоге мельницы Красиков?

Присяжные заседатели на первый вопрос ответили: «Нет, не доказано». Второй вопрос, вследствие этого, остался без ответа. На основании этого, суд оправдал Фёдора Фёдоровича Красикова.

К слову, как и было оговорено в договоре, мельницу городскому обществу Бузулука он выстроил заново, но она была уже не такой дорогостоящей и производительной. И сам Фёдор Фёдорович больше её не арендовал, работы на ней вёл дворянин Михаил Васильевич Свиде.

В начале 1900-х Фёдор Фёдорович Красиков в течение нескольких лет владел паровой мукомольной крупчатой мельницей в Самаре на берегу Волги по соседству с Жигулёвским пивоваренным заводом (более известной как мельница Субботина или «Шаховские казармы»).

В 1901 году на мельнице было произведено более 600 000 пудов крупчатки, 10 500 пудов ржаной муки и 155 750 пудов отрубей. Оборот составил 840 000 рублей, прибыль — 6 %. На мельнице работало 128 рабочих и 19 сотрудников администрации. Управляющим служил сын Иван Фёдорович Красиков. Однако через несколько лет, в июне 1903 года Фёдор Фёдорович эту мельницу продал и передал право аренды земельного участка, полученное у городской управы, коммерции советнику Антону Максимовичу Эрлангеру и своему сыну Ивану Фёдоровичу Красикову.


Семья Красиковых

Нужно немного рассказать о семье Фёдора Фёдоровича Красикова.

Он был женат на Марии Максимовне, в девичестве Черниковой (1845 — 16.01.1913), представительнице другой известной бузулукской купеческой семьи. В браке было два сына Фёдор (15.5.1871 — 09.02.1894) и Иван (01.04.1873 — после 1925). Семья жила в Бузулуке по адресу Почтовая, 42 (сейчас — ул. Октябрьская, д. 60).

Старший сын Фёдор 8 ноября 1891 года женился на богатой невесте — Анне Ефимовне Лоскутовой, дочери умершего к тому времени бузулукского купца Ефима Игнатьевича Лоскутова. Отец её был пионером мукомольного дела в Бузулукском уезде, построил самую первую механическую вальцовую крупчатную мельницу на реке Самарке в селе Николаевке. Крупчатки вырабатывалось Лоскутовым более миллиона пудов в год, после смерти он оставил своим наследникам полумиллионное состояние. [4]

Но выгодное супружество продлилось недолго. 9 февраля 1894 года Фёдор Фёдорович Красиков-младший скончался от «общего воспаления брюшины». Судя по тому, что в метрической книге есть отметка «отношение полицейского надзирателя 2 части от 10 часов № 343», смерть, вероятно, была насильственной.

Младший сын Иван окончил полный курс Самарского реального училища в 1899 году и стал помогать отцу в его бизнесе. Иван Фёдорович был женат, но никаких подробностей о его первой супруге найти не удалось. Известно, что в этом браке родилось двое детей — Павел (14.12.1896) и Мария (28.06.1898).

Вообще, судя по всему, Фёдор Фёдорович любил свою большую семью, помогал детям брата Ульяна Фёдоровича и сестры Февронии, вышедшей замуж за дворянина, секретаря городской управы Дмитрия Павловича Белоновского. Многие Красиковы так или иначе были занятны в его торговых делах, а приказчиком — «правой рукой» — служил троюродный племянник Владимир Нефёдович (Мефодиевич) Красиков.


Благотворительность

В 1888 году, когда в Бузулуке было решено построить Александро-Невскую церковь, Фёдор Фёдорович Красиков первый пожертвовал 10000 рублей, а в 1892 году возглавил строительную комиссию. Средств у города и пожертвований на постройку храма было мало, и все «дыры» Фёдор Фёдорович «закрывал» своими средствами, истратив почти 100 000 рублей.

В репортаже с открытия Александро-Невского храма, опубликованного в «Самарских епархиальных ведомостях», сказано, что Преосвященный Гурий, епископ Самарский и Ставропольский, «знал, что средства на сооружение храма существенно зависят от усердия председателя строительной комиссии купца Ф. Ф. Красикова, поэтому, при всяком случае Владыка воодушевлял и располагал его к скорейшему окончанию новосозидаемого храма. Под влиянием архипастырского внимания и убеждения Ф. Ф. Красиков пожертвовал свой дом в городе Бузулуке под Дом трудолюбия. С ревностью и знанием дела занялся внутренним благоустройством новосозданного храма: устройством иконостаса, приготовлением икон, священных облачений, ризницы для священнослужителей, богослужебных книг, священных сосудов и прочее; и всё это устроилось со вкусом — изящно и ценно. Ф. Ф. Красикову хотелось всё приготовить к освещению храма накануне дня святого Александра Невского. Преосвященнейший Гурий благословил — быть освящению храма 22 ноября 1898 года» [5].

В дальнейшем Фёдор Фёдорович на протяжении почти двух десятилетий состоял старостой Александро-Невского храма. В 1906 году церковное начальство, недовольное действиями «несговорчивого» старосты, отказавшегося платить 500 рублей церковного налога «за неимением в церковной кассе средств», пыталось сместить Красикова с его должности, и попечители и прихожане единогласно выразили протест против распоряжения консистории и решили не избирать другого старосты: «Не надо нам никого, кроме Красикова! Он ведь нам церковь-то выстроил» [6].

Судя по тому, что в клировых ведомостях вплоть до 1916 года старостой указан Александро-Невской церкви Фёдор Фёдорович Красиков, этот конфликт удалось разрешить.

Как уже было упомянуто выше, Фёдор Фёдорович Красиков пожертвовал созданному в 1895 году в Бузулуке «Обществу попечения о бедных» собственный дом. Подробности этой истории также можно найти в «Самарской газете» в 1897 году:
«… в проекте устава «Общества попечения о бедных» Дом трудолюбия не проходил, и сама полезность устройства такового в Бузулуке многими оспаривалась. Инициаторам этого дела [уездному воинскому начальнику] К. К. Шишло и [уездному исправнику] В. И. Мантурову приходилось вести нравственную борьбу за свое излюбленное детище. Но затем, летом, почетный член комитета Попечительства о домах трудолюбия, тайный советник барон Отто Оттович Бугсгевден посетил город Бузулук и посвятил городское общество во все подробности и цели устройства этих домов.
Когда публика узнала, что при Доме трудолюбия могут быть всевозможные учреждения: столовые, богадельни, ясли, школы и пр., а не одна лишь мастерская, то борьба партий прекратилась и весьма многие лица начали относиться сочувственно к идее устройства такого дома.
Купец же Фёдор Фёдорович Красиков и его жена Мария Максимовна сделали заявление о желании пожертвовать для этой цели три здания, с находящимся под ними местом, и всего стоимостью до 7000 рублей. Здания эти они предполагали купить у своего брата Ульяна Фёдоровича, очистить от лежащего на них долга и «чистыми» передать в «Общество попечения о бедных» на устройство Дома трудолюбия. Так как ими сделано было об этом нотариальное заявление, то общее собрание поручило совету принять здания и отремонтировать их. Из трех зданий отремонтировано лишь одно, в котором и предполагается начать дело. Другие два заняты пока жильцами, плата от которых поступаете в кассу Общества» [7].

В дальнейшем был произведён ремонт и остальных двух зданий, в них открылась школа-интернат для сирот, работали портняжная и сапожная мастерские.

Винокуренные заводы

В 1894 году по инициативе министра финансов Сергея Юльевича Витте в России произошла реформа продажи спиртных напитков, была введена так называемая «винная монополия». Торговля водкой частным лицам была запрещена, а торговля другими спиртными напитками — вином и пивом — облагалась акцизным сбором.

Согласно «винной монополии» винокуренные заводы могли принадлежать частным предпринимателям, но производимый ими спирт покупался только казной, проходил очистку на государственных складах и это «казённое вино» продавалось в «казённых» (государственных) винных лавках, которые открывались во всех, даже небольших населённых пунктах.

В начале 1900-х годов Фёдор Фёдорович Красиков, уже немолодой человек, решил отказаться от беспокойного мукомольного дела, требующего ежедневного непосредственного участия и больших физических и душевных затрат. Каким-то образом ему удалось договориться об открытии даже не одного, а сразу трёх лицензированных винокуренных заводов. О сбыте продукции можно было не думать, покупатель у спирта был один — Самарско-Уральское акцизное управление, а далее он поступал на казённые винные склады — Самарский № 1 и Бузулукский № 4.

Первый завод, проходящий по всем реестрам под названием «Фёдоровский № 19», он построил в собственном имении на хуторе Умновка, недалеко от села Обухово Погромнинской волости (сейчас — пос. Красногвардеец Бузулукского района Оренбургской области). Ещё один винокуренный завод — Александровский № 9 — построил его сын Иван Фёдорович Красиков в собственном имении рядом с деревней Рябцево Твердиловской волости Бузулукского уезда. Третий же завод, открытый на имя второй жены Ивана Фёдоровича Марии Ивановны Кашкаровой при деревне Воронцовке Твердиловской волости Бузулукского уезда, получил название «Глебовский № 15».

Иван Фёдорович Красиков

Как уже было сказано выше, первая жена Ивана Фёдоровича Красикова скончалась в начале 1900-х, и он женился вновь на вдове дворянина Сергея Алексеевича Кашкарова (03.07.1866 — 05.06.1899) Марии Ивановне, в девичестве Шапошниковой (28.07.1866 — 24.03.1909). Стоит отметить, что от первого брака у новой супруги было 6 детей: Сергей (04.06.1888), Мария (07.07.1889), Иван (13.11.1890), Николай (19.01.1892 — 16.06.1917), Глеб (15.06.1895) и Александра (28.12.1896). Общих детей у Ивана Фёдоровича и Марии Ивановны не было.

Иван Фёдорович принимал самое активное участие в жизни бузулукского общества: с 1900 года по октябрь 1914-го состоял гласным городской думы, непродолжительное время был городским головой, а после занял должность директора городского Общественного банка. В 1906 году он был избран председателем «Общества попечения о бедных» и тратил много сил и средств на его функционирование. А его жена Мария Ивановна ежегодно организовывала «Лотерею-аллегри», собирая средства на помощь сиротам.

Но в памяти бузулучан Иван Фёдорович остался прежде всего как человек, открывший в городе первое среднее учебное заведение — частное реальное училище.

24 марта 1909 года Мария Ивановна Красикова умерла от чахотки, а 14 января 1911 года в Самаре Иван Фёдорович венчался в третий раз с дочерью дворянина, присяжного поверенного Николая Петровича Шнейдера Верой, 25 лет. Стоит отметить, что с отцом невесты он был знаком с начала 1900-х — со времён мукомольного дела Красиковых в Самаре. 6 апреля 1912 года у Ивана Фёдоровича и Веры Николаевны родился сын Борис.

Судьбы Красиковых

16 января 1913 года умерла мать Ивана Фёдоровича и жена Фёдора Фёдоровича Мария Максимовна Красикова. Похоронили её в ограде Александро-Невской церкви.

Через некоторое время Фёдор Фёдорович женился вновь, его избранницу звали Матильда Дмитриевна, на момент свадьбы ему было 72 года, а ей 28 лет. Основное время они проводили в имении на хуторе Умновка в Погромнинской волости Бузулукского уезда. В 1914 году, когда Российская империя вступила в Первую мировую войну и в Бузулук начали прибывать раненые, Красиковы организовали в своём доме лазарет на 15 коек, заведовала которым Матильда Дмитриевна.

В бузулукской краеведческой литературе получила широкое распространение оскорбительная для Фёдора Фёдоровича Красикова легенда о том, что он проиграл в карты свой винокуренный завод купцу Умнову. Не таковы были бузулукские купцы, чтобы так запросто «спускать на ветер» свои заработанные за многие годы упорного труда состояния. И в газетных публикациях, и во всех документах при национализации в советское время «Фёдоровский завод № 19» указан как завод Ф. Ф. Красикова.

Павла Александровна Логачёва, автор самых правдивых и тёплых воспоминаний о дореволюционном Бузулуке, рассказывала, что в городе ходили слухи, что «в революцию крестьяне бросили его [Ф. Ф. Красикова] в колодец вместе с женой». Однако Фёдор Фёдорович, его жена Матильда Дмитриевна и внук Павел Иванович Красиковы, проживающие по адресу ул. Почтовая, 42, значатся в списках жителей Бузулука в июле 1918 года [8].

А недавно в Объединенном государственном архиве Оренбургской области были обнаружены новые подробности последних лет жизни Фёдора Фёдоровича. Оказывается, в 1919 году он был арестован и содержался в Оренбургской губернской тюрьме, из которой был освобожден 16 сентября 1919 года. Смог ли он после этого добраться до семьи, которая, как сказано в документе, находилась в Бузулуке, нам неизвестно. На тот момент ему было 78 лет.

Иван Фёдорович Красиков, его жена Вера Николаевна и сын Борис в годы революционных событий покинули Бузулук — в списках жителей города в 1918 года их имен нет. У потомков хранится удостоверение личности Ивана Фёдоровича, выданное в ноябре 1925 года, где местом проживания указано село Серноводск Сергиевской волости Бугурусланского уезда. До революции это место славилось курортом «Сергиевские минеральные воды», куда приезжали со всей России на лечение больные туберкулёзом. Это удостоверение было действительно до января 1928 года, нового Иван Фёдорович Красиков не получал.

Внучка Фёдора Фёдоровича Мария Ивановна Красикова, по семейной легенде, вслед за «Белой» армией уехала вначале в Иркутск, а потом через Харбин в Америку.

Судьба Павла Ивановича Красикова потомкам его младшего брата Бориса Ивановича Красикова неизвестна. Однако в списках жертв сайта «Покаяние: Коми республиканский мартиролог жертв политических репрессий. Возвращенные имена» есть запись:
Красиков Павел Иванович, 1896 г. р., русский, место рождения: с.Никольское, Бузулукский р-н, Куйбышевская обл., место проживания: п.Железнодорожный, служащий, фельдшер, 20-й ЛП. Арестован 04.02.1947 г. Осужден 12.06.1947 г. военным трибуналом войск НКВД строительства СПЖД магистрали по ст. 58-4, 58-10 УК РСФСР на 10 лет лишения свободы, 5 лет поражения в правах. (КомиКП-7 ч.2).

И хотя в метрических книгах села Никольское в 1896 году нет рождения Павла Ивановича Красикова, можно предположить, что речь в этой записи идет именно о внуке героя этой статьи, Фёдора Фёдоровича Красикова.

После смерти Ивана Фёдоровича Вере Николаевне и Борису Ивановичу были нужны средства к существованию, и Вера Николаевна нашла работу учительницей иностранных языков и музыки в школе села Мартук Акбулакского района (сейчас — центр Мартукского района Актюбинской области Казахстана). В 1933 году Борис Иванович стал преподавать химию, биологию и физкультуру в школе крестьянской молодёжи села Забеловка (сейчас село в Житикаринском районе Кустанайской области Казахстана), а в 1935 году был назначен директором средней школы села Халилово Оренбургской области.

Супругой Бориса Ивановича стала дочь священника церкви посёлка Петровского Актюбинского уезда Любовь Ивановна Хорьякова, тоже учительница. В 1937 году Красиковы переехали в город Нязепетровск Челябинской области и устроились на работу в среднюю школу № 1: Борис Иванович преподавал биологию, Любовь Ивановна — русский язык и литературу. У них родилось семеро детей.

Для небольшого, затерянного в уральских лесах Нязепетровска Красиковы были уникальной семьёй. Вера Николаевна владела английским, французским и немецким языками, а также имела исключительный музыкальный слух: по первым напетым нотам она сразу воспроизводила всю мелодию, чем вызывала всеобщее восхищение. По воспоминаниям нязепетровцев, это была «высокая, дородная женщина с густым валиком седых волос на голове, такая барыня-аристократка, чем-то напоминавшая Фаину Раневскую». Интересно, догадывались ли соседи, что она действительно была дворянских кровей?

Друзья семьи вспоминают, что в летний период Красиковы организовывали что-то вроде детского лагеря. Старшие девочки под руководством Веры Николаевны готовили различные мероприятия, организовывали игры. В распоряжении детей были дом, веранда и дворовая территория. Было предусмотрено и питание, хотя жили они небогато. А ещё именно семья Красиковых первой начала устраивать в Нязепетровске проведение новогодней ёлки. Все эти традиции они «привезли» с собой из Бузулука.

На вопрос, почему они приехали в Нязепетровск, который часто задавали Красиковым, Борис Иванович неизменно отвечал, что здесь отличные охотничьи места. Как и его отец, он был заядлым охотником, держал собак гончих пород. Мы же думаем, что в Нязепетровске, вдали от больших городов и любопытных глаз, Красиковы просто спрятались и наконец обрели покой. Вера Николаевна умерла 27 апреля 1968 года, Борис Иванович — 23 марта 1977 года.

Сейчас потомки Красиковых живут в Челябинске и Нязепетровске Челябинской области.

Если вы что-то знаете о судьбах бузулукской семьи Красиковых, их родственников Белоновских, Кашкаровых и Шнейдер, или можете как-то дополнить наше повествование, пожалуйста, напишите нам на электронную почту soroka1736@yandex.ru


Список литератры:
1. «Самарская газета», № 229 от 24 октября 1892 года.
2. «Самарская газета», № 107 от 19 мая 1890 года.
3. «Самарская газета», № 181 от 19 августа 1889 года.
4. «Самарская газета», № 222 от 18 октября 1887 года.
5. «Самарские епархиальные ведомости», № 4, от 15 февраля 1899 года.
6. «Бузулукский вестник», № 3, 25 мая 1906 года.
7. «Самарская газета», № 94 от 3 мая 1897 года.
8. ЦГАСО. Ф. 123. Оп. 1с. Д. 14. Материалы о выборах гласных в Бузулукскую городскую думу (протоколы, списки избирателей и т.д.). 1918 год.